XV Международный фестиваль документального кино Флаэртиана

Пермь, Россия, 18-24 сентября 2015 года

Author
Elena Chetina
Keywords
Robert Flaherty; Dziga Vertov; John Grierson; Jean Rouch; Agnieszka Zwiefka; Alexander Nanau; Ioanis Nuguet; Gianfranco Rosi; Denis Klebeev; Bettina Perut; Ivan Osnovikoff; Leonard Retel Helmrich; Russia; Perm; documentary film; film festival; contemporary cinema
Официальный постер фестиваля. Автор: Пётр Стабровский. Публикуется с любезного разрешения МКФ Флаэртиана.

Юбилейный XV Международный фестиваль документального кино Флаэртиана прошел в Перми 18-24 сентября 2015 года. Фестивальная история насчитывает двадцать лет: в 1995 году пермский кинорежиссер Павел Печенкин решил организовать первый в России фестиваль документального кино международного уровня. Творческая группа единомышленников включала экспериментаторов молодой киностудии «Новый курс», опиралась на традиции пермских и свердловских документалистов. В девяностые годы энтузиасты от культуры хотели социализировать документальное кино, обратиться к живой реальности и найти новые формы ее отражения на экране. В первые годы камерный фестиваль собирал небольшую зрительскую аудиторию и по форме больше напоминал конференцию по актуальным проблемам документального киноискусства. Показы фильмов завершались дискуссиями, общение режиссеров, зрителей и кинокритиков затягивалось до полуночи. Диалоги со зрителями сформировали флаэртианское пространство и стали важнейшей частью творческой программы. Первые десять лет пермский фестиваль проводился раз в два года, сейчас он проходит ежегодно.

Юбилейная Флаэртиана получила более 600 заявок, в два раза больше, чем в предыдущем году. В 2015 году фестиваль поставил своеобразный рекорд: состоялось более 200 культурных событий (кинопоказов, мастер-классов, творческих площадок, интеллектуальных лабораторий). Председателем жюри международного конкурса стал голландский кинорежиссер Леонард Ретель Хельмрих (Leonard Retel Helmrich), документальные картины которого ранее с большим успехом демонстрировались на Флаэртиане. Большой резонанс вызвал мастер-класс Хельмриха, который разработал специальное устройство для камеры и соответствующую методику для съёмки единым кадром. Заявляя о необходимости обновления киноязыка («Язык кино – это язык движения камеры»; Трокай 2015), Хельмрих доказывает, что человек с камерой должен находиться в непрерывном движении и, подобно спутнику на космической орбите, фиксировать жизнь планет-«персонажей».

Творческие принципы режиссёра, апеллирующего к живой реальности, соотносимы с идеями одного из основоположников документального кино Роберта Флаэрти, в честь которого назван пермский фестиваль. Культурные ориентиры Флаэртианы и критерии отбора фильмов для конкурсной программы также сформированы эстетикой Флаэрти, предполагающей съемки «привычной камерой», длительное наблюдение и проживание вместе с героем части его жизни. Герой фильма Флаэрти Nanook of the North / Нанук с Севера (США, 1922) стал эмблемой Флаэртианы: лауреатам вручают призы «Золотой Нанук» и «Серебряный Нанук». Фестивальная программа традиционно включает творческие площадки, где осмысливается развитие идей Флаэрти в современной кинематографии. Так, на Флаэртиане-2015 действовала интеллектуальная лаборатория «Семинар Флаэрти», представлявшая американское документальное кино.

Фестивальные практики фокусируют внимание на проблемах неигрового кино, позволяют проследить ориентиры развития, осмыслить творческий ресурс мировой кинематографии. На наш взгляд, в творчестве современных документалистов, помимо флаэртианских идей, актуализируется эстетика «киноглаза» Дзиги Вертова. Разработанные советским режиссером принципы позволяют захватить «жизнь врасплох». Предложенные Вертовым приемы киносъемки и монтажа активно используются в кино и на телевидении: «Вырвать аппаратом самое характерное, самое целесообразное, сорганизовать вырванные из жизни куски в зрительно-смысловой ритмический ряд» (Вертов 1966: 113).

Обращаясь к истории кино, мы наблюдаем сложившееся в исследовательских работах противопоставление творческих подходов Роберта Флаэрти и Дзиги Вертова. В свое время известный документалист, руководитель Французской синематеки Жан Руш (Jean Rouch), размышляя о специфике кинематографического мышления, прослеживал эти «два противоположных влияния» в истории «киноправды»: «Дзига Вертов пускал в ход свою камеру и ждал, что произойдет что-то. Флаэрти пускал ее в ход и ждал, что произойдет то, что он ждет» (Руш 1980: 108). Интерес представляют и размышления британского режиссера Джона Грирсона (John Grierson), отмечавшего, что «романтический документализм» и неоруссоизм Флаэрти создают определенные рамки в творческих исканиях: «Пусть даже снятые с большой поэтичностью, фильмы его никогда не смогут способствовать развитию той художественной формы, которая необходима для трактовки современной тематики» (Грирсон 1980: 40). На фестивальных площадках наблюдаются как традиционное противопоставление флаэртианской «камеры-соучастницы» и «киноглаза» («телескопа времени»), так и взаимообогащение различных творческих методов. Традиции Вертова и Флаэрти определяют варианты «киноправды» в современной документалистике, помогают объемно показать портреты современников.

Церемония закрытия фестиваля. Публикуется с любезного разрешения МКФ Флаэртиана.

Международная конкурсная программа Флаэртианы-2015 состояла из пятнадцати кинолент, включающих истории современников из разных стран. В ряду фильмов, претендующих на главный приз, оказались две картины о румынских цыганах. «Большой Золотой Нанук» получила режиссер, сценарист и продюсер Агнешка Звефка за фильм The Queen of Silence / Королева тишины (2014, Германия, Польша). «Серебряный Нанук» за «открытие новых тем и новых героев» получил фильм Toto si surorile lui / Тото и его сестры (2014, Румыния) режиссера Александра Нанау. Попытки проникнуть в замкнутый мир национальных общин удались: фильмы вызвали живой зрительский отклик, стимулировали ряд дискуссий. Некоторые зрители заявляли, что картина Нанау – лучший фильм фестиваля. В международную программу был включен еще один фильм на цыганскую тематику, герои которого брат и сестра – Spartacus & Cassandra / Спартак и Кассандра (2014, Франция) режиссера Иоаниса Нюге. Представленные семейные истории трех фильмов пересекаются, создается впечатление, что они образуют единый сюжет – о детях, ставших жертвой асоциальной среды. Родители героев попадают в тюрьму или, как родители Денисы, не утруждают себя излишней заботой: слишком поздно показывают заболевшую девочку врачу (The Queen of Silence). Камера фиксирует истоки семейных драм и попытки младших вырваться из порочного круга. Пока мать десятилетнего Тото отбывает срок в тюрьме, он учится читать, посещает танцевальную студию и даже получает приз на конкурсе. Фильм демонстрирует как возможности успешной социализации, так и неизбежные сложности. Отчаянные старания старшей сестры сохранить семью разбиваются о нежелание родных покинуть мир криминальной обыденности (Toto si surorile lui). Флаэртианские идеи расширены в ходе современных экранных практик – продолжительное наблюдение за реальной жизнью, иллюзия непрерывного действия, создание психологических портретов дают возможность проследить истоки не только семейных коллизий. Документалисты выходят за рамки частной жизни персонажей, фокусируют внимание на социальных болезнях современной Европы. Не случайно в центре внимания режиссеров оказывается образ европейского Другого – цыганские дети.

Кадр из фильма The Queen of Silence (Agnieszka Zwiefka, 2014, Германия, Польша). Публикуется с любезного разрешения МКФ Флаэртиана.

Получившая главный приз фестиваля режиссер Агнешка Звефка представляет польское кино, которое традиционно пользуется успехом в Перми. Польский культурный центр подготовил специальные программы: были показаны лучшие фильмы Краковского фестиваля и киноленты молодых документалистов. Агнешка Звефка рассказала в интервью, что главная героиня ее фильма была найдена случайно, первоначально сьемочная группа планировала репортаж о цыганском таборе на окраине Вроцлава: «Это должно было быть типичное кино о жизни цыганской общины. Но все изменилось, когда съемочная группа встретила Денису [...] Чего только не пришлось сделать, чтобы герои нам доверились».1 Режиссер находит новый ракурс показа типичных для документального кино цыганских историй: дополняет подробный репортаж из жизни табора постановочными кадрами. Сцены-фантазии, стилизованные под болливудское кино, визуализуют мечты героини. Десятилетняя Дениса Габор, которая ничего не слышит и не говорит, преображается в танце. Реальность расцвечивается яркими красками, музыкальный темпоритм помогает настроиться на камертон внутренней жизни героини. Чувство красоты, музыкальная одаренность и пластичность Денисы востребованы в прекрасном мире фантазий, навеянных индийскими мелодрамами. Соседские дети, которые в реальности дразнят Денису, танцуют в воображаемых сюжетах вместе с ней, подражая своим болливудским кумирам. Кино вторгается в унылую повседневность и создает всеобщий праздник. Содержательный и стилистический контраст углубляет драматическую сюжетную ситуацию. В иной реальности, волшебном пространстве кино, Дениса – королева музыки и танцев. В реальном мире она – уличная попрошайка, обуза для родных. Выселенные с самовольно занятого пустыря обитатели табора отправляются кочевать по Европе, а ненужную Денису отправляют в Румынию. Последние кадры киноленты – отъезжающая машина и брошенный в грязь слуховой аппарат девочки – подчеркивают трагизм показанной истории.

Творческие подходы европейских режиссеров, обратившихся к актуальной на сегодняшний день этносоциальной тематике, различны. Выбор героя во многом определяет стилистику киноязыка. Картина Агнешки Звефки, предъявляющая новый изобразительный ракурс, вызывает споры о постановочности. На закрытии фестиваля председатель международного жюри Леонард Ретель Хельмрих сказал, что обсуждение было бурным и он очень рад, что главный приз получила именно The Queen of Silence. Камнем преткновения стали отрепетированные танцевальные сцены, не вписывающиеся в рамки флаэртианской эстетики. Тем не менее решение жюри продемонстрировало готовность поддержать киноэксперименты, помогающие выйти за пределы привычной репортажности.

Самоопределение нового европейского кино связано с актуализацией символической образности и эсхатологической проблематики. Так, большой резонанс у зрительской аудитории вызвал фильм открытия прошлогоднего фестиваля Флаэртиана-2014Sacro GRA / Священная римская кольцевая (Джанфранко Рози, 2013, Италия, Франция).2 По просьбе зрителей во время фестиваля состоялись повторный показ фильма и специальный круглый стол, посвященный проблематике картины. Метафорическая картина о римской кольцевой дороге вызывает в памяти творения Феллини, в первую очередь, Roma / Рим (1972, Италия, Франция) – один из его прощальных фильмов. На наш взгляд, документалист вступает в диалог с великим кинорежиссером, феллиниевские мотивы проступают сквозь образную ткань картины Рози, только лиризм сменяется трагизмом обреченности. Действие сосредоточено на обочине самой длинной автомагистрали Италии, где камера выхватывает из темноты героев, напоминающих феллиниевских персонажей: танцующих придорожных проституток, обветшавших аристократов, уставших эмигрантов. Римская кольцевая, огибающая столицу, подобна космической трассе, по которой движется машина «Скорой помощи». Из ночной тьмы вновь и вновь выплывают герои и их частные истории сливаются в пугающую метафорическую картину всеобщей усталости и старости мира. «Скорая помощь» по возможности старается помочь всем, потерявшимся в ночи, но в своем доме врач бессилен: его старая мать безнадежно больна. Образный полифонизм картины проявляет мотивы умирания, которые усиливает сквозной сюжет о гибели природы. В окрестностях Рима растут пальмы, но они обречены, как, впрочем, и вечный город. Один из героев фильма, биолог, пытается спасти погибающие от нашествия личинок деревья, но все его попытки терпят крах. Колыбельная, которую напевает умирающая старая женщина и нарастающий визг личинок, подтачивающих пальмы, создают звуковой образ гибнущей цивилизации.

Помимо международного конкурса фестиваль представляет национальную программу Российская Флаэртиана, включающую лучшие отечественные картины, снятые за прошедший год. Главный приз конкурса, «Малого золотого Нанука», получил фильм московского режиссера Дениса Клеблеева Странные частицы (2014, Россия).3История молодого ученого, который видит мир сквозь призму квантовой физики, выделяется в ряду популярных в документалистике киноверсий жизни странных людей’. Во время показа Странных частиц зал был переполнен, специально пришли учёные, занимающиеся квантовой физикой, некоторые из них сравнивали себя с героем фильма. Физика для героя Клеблеева – не только дело жизни, но и оптика, форматирующая мироощущение. Режиссер показывает, что ученый одновременно находится в двух мирах: бытовом и бытийном. Мы наблюдаем героя в реальном времени, но при этом нет ощущения монотонности и предсказуемости. В начале фильма камера фиксирует, как движение мысли совпадает с физическим передвижением. Молодой человек идёт по лесу и увлеченно говорит по телефону, шаги – в такт словам: «При приближении к черной дыре d стремится к ½, на константу выходит, ноль к четырём. Я думаю, что это значение d минимальное…» (00:00:29). Герой постоянно находится в диалоге с миром: бытовые действия (зажигает лампу, топит печь, готовит еду) сопровождаются его размышлениями о научных проблемах. Режиссеру удается избежать излишнего пафоса: улыбку вызывают эпизоды, когда Константин ест яблоко (зритель вспоминает « яблоко Ньютона») или отмахивается от комаров, как от вездесущих и непредсказуемых квантовых частиц. Отдыха в привычном смысле для него нет, даже в отпуске он продолжает научную и преподавательскую деятельность: пытается объяснить физические законы и парадоксы студентам-задолжникам. Все происходящее в жизни ученого – от поездки к морю до похода за грибами – стимулирует его мышление, вызывает научные размышления и комментарии. Молодой физик-теоретик, изучая Вселенную, чувствует ее красоту и старается передать окружающим ощущение мировой гармонии. В этой картине, на наш взгляд, удачно сочетаются флаэртианская естественность действия и зрительно-образные элементы киноязыка, визуализирующие научное мышление героя. В поисках кинематографического решения режиссер опирается на традиции Вертова, который ставил задачу «прочесть обнаженные киноаппаратом мысли людей» (1966: 75). При помощи монтажного и внутрикадрового движения удается метафорически передать жизнь странных квантовых частиц и мироощущение нового г